А годы летят, словно листья по лужам
Дымок сигареты, коньяк наливаю,
Осенний мотив на гитарной струне.
Я юность свою в тишине вспоминаю,
Что в шторм уходила на ранней заре.
Тогда мы любили навзрыд и без правил,
Бросались в огонь, не жалея себя.
Я ту фотографию в прошлом оставил,
Где ветер гуляет, по свету трубя.
А годы летят, словно листья по лужам,
И кто-то сказал, словно глядя в меня:
«Смешно было б требовать,
Чтоб сердце в восемнадцать лет
Любило, как оно может любить
В тридцать и сорок.
Или наоборот».
И в этих словах — самый главный ответ!
У юности — вспышка, у зрелости — свет,
И каждый из этих этапов мне дорог.
Теперь я не рвусь к недоступным вершинам,
Мне хватит тепла от твоих тихих глаз.
Я стал осторожным, я стал тем мужчиной,
Что ценит не клятвы, а слово «сейчас».
Мы пьём эту осень, как терпкое солодо,
Без лишних истерик, без битья зеркал.
И пусть говорят, что я вышел из молоду —
Зато я нашёл то, что долго искал.
А годы летят, словно листья по лужам,
И кто-то сказал, словно глядя в меня:
«Смешно было б требовать,
Чтоб сердце в восемнадцать лет
Любило, как оно может любить
В тридцать и сорок.
Или наоборот».
И в этих словах — самый главный ответ!
У юности — вспышка, у зрелости — свет,
И каждый из этих этапов мне дорог.
Да, братцы. В восемнадцать мы думали,
Что умрём, если она не придёт на свидание.
А в сорок… в сорок ты просто
Укрываешь её пледом,
Когда она уснула перед телевизором.
И в этом любви ничуть не меньше.
Она просто другая.
Пусть катятся годы по рельсам звенящим,
Я их не держу, я им молча налью.
За то, чтобы быть до конца настоящим,
И за некричащую правду мою.
Два возраста сердца — как два океана:
Один вечно в буре, другой в тишине.
И оба болят, если тронуть за рану,
И оба сейчас уживаются во мне.
А годы летят, словно листья по лужам,
И кто-то сказал, словно глядя в меня:
«Смешно было б требовать,
Чтоб сердце в восемнадцать лет
Любило, как оно может любить
В тридцать и сорок.
Или наоборот».
И в этих словах — самый главный ответ!
У юности — вспышка, у зрелости — свет,
И каждый из этих этапов мне дорог.
Или наоборот. Всё правильно, братцы.
Пусть в сорок — по-взрослому.
Но помним свои восемнадцать.
