Кокетство твоё — это просто рефлекс
В прокуренном зале играет скрипач,
Осенний сквозняк завывает в окно.
Скрывая за смехом то скуку, то плач,
Ты цедишь рубином в бокале вино.
Ты снова порхаешь от стола к столу,
Как яркая бабочка в тусклом огне.
Тому улыбнёшься, стоя в углу,
Потом подойдёшь и прижмёшься ко мне.
Для каждого есть у тебя пара фраз,
Для каждого — взгляд с поволокою тайн.
В сиянии этих распахнутых глаз
Любой прочитает: «Ты мой, так и знай».
Ты щедро бросаешь слова на весы,
Кокетство твоё — это просто рефлекс.
Сверяя по барной стойке часы,
Ты ищешь не чувства, а лишь интерес.
Ах, эта нежность как медный пятак —
Идёт по рукам, не теряя цены.
Всё вроде бы так, да всё как-то не так:
Мы все для тебя лишь актёры массовки, увы.
Ты даришь надежду, наводишь мосты,
Но в сердце твоём — ледяная зима.
За маской красивой твоей суеты
Скрывается просто пустая тюрьма.
Я раньше ревновал, бил посуду и пил,
Я думал, что я для тебя эксклюзив.
Но понял, когда свой пыл остудил,
Услышав знакомый, затёртый мотив.
Ты так же воркуешь с седым фраером,
Ты так же вздыхаешь над чьей-то судьбой.
Твой карточный домик пошёл кувырком,
И я, слава Богу, уже не больной.
«Я долго смотрел на тебя,
И наконец-то всё понял.
Ты любишь всех. А любить всех —
Значит не любить никого.
Тебе все одинаково безразличны.»
Ах, эта нежность как медный пятак —
Идёт по рукам, не теряя цены.
Всё вроде бы так, да всё как-то не так:
Мы все для тебя лишь актёры массовки, увы.
Ты даришь надежду, наводишь мосты,
Но в сердце твоём — ледяная зима.
За маской красивой твоей суеты
Скрывается просто пустая тюрьма.
Официант, подойди, рассчитай,
Оставь себе сдачу, мне нужно идти.
А ты, королева, играй, продолжай —
Нам больше с тобою не по пути.
Сверкают витрины, такси у дверей,
Дождь смоет иллюзии начисто, в ноль.
Среди твоих сотен «любимых» людей
Никто не разделит с тобой твою боль.
